Прекращение огня на 9 мая принесло надежду на подвижки в завершении конфликта на Украине, пишет BZ. Осторожный оптимизм подпитывают слова Путина о том, что все «идет к завершению», а также давление Трампа, которому перед выборами в Конгресс крайне нужен внешнеполитический успех.Николас Бутылин Только важное
Впервые за долгое время появилась надежда на подвижки в конфликте на Украине. Новые сигналы из Москвы и давление из Вашингтона подпитывают осторожный оптимизм. Аналитический обзор.
Последние дни принесли то, чего почти не было с самого начала российско-украинского конфликта: осторожное ощущение, что его завершение хотя бы теоретически стало возможным. Трехдневное прекращение огня вокруг 9 мая неожиданно в целом оставалось стабильным. Президент России Владимир Путин публично отметил, что все «идет к завершению». Одновременно появляется все больше сообщений о том, что Украина понимает: затяжное изматывающее противостояние трудно выдерживать бесконечно. К этому добавляется президент США Дональд Трамп, которому перед промежуточными выборами в Конгресс крайне нужен внешнеполитический успех.
Но означает ли все это, что мир действительно приближается? Или речь лишь о новой фазе тактической борьбы за позиции?
Примечательное заявление Путина
Особое внимание привлекло высказывание Путина после торжеств по случаю Дня Победы в Москве. По сообщениям российских СМИ, глава Кремля заявил: «Думаю, дело идет к завершению».
Российское государственное телевидение сразу же истолковало эти слова как намек на скорое окончание боевых действий. Однако западные аналитики призывают к осторожности. Американский Институт изучения войны (ISW) в одном из материалов отметил, что слова Путина вовсе не означают, будто Москва отказалась от своих стратегических целей. Напротив, в Кремле, как подчеркивают авторы, вновь заявляли о необходимости сосредоточиться на «окончательном поражении Украины».
Британский специалист по России Кир Джайлз из аналитического центра Чатем-Хауса (Chatham House) заявил в интервью телеканалу Al Jazeera: «Надежда на скорое завершение конфликта скорее основана на желаемом, чем на трезвом анализе слов Путина». При этом Джайлз добавил: Москва, возможно, уже поняла, что добиться окончательной военной победы не получится. Поэтому Россия может быть более склонна к замораживанию войны, чем год назад.
Еще несколько недель назад функционирующее перемирие казалась почти немыслимым. Тем заметнее выглядела относительная тишина во время трехдневного прекращения огня вокруг 9 мая. Обе стороны продолжали сообщать об отдельных столкновениях и ударах, но ожидаемой эскалации не произошло. Особенно интересен политический контекст. По украинским и российским сообщениям, прекращение огня изначально могло стать результатом прямых контактов между Трампом и Путиным. Зеленский, как сообщается, сначала не проявлял особого интереса к «символической паузе». Лишь после консультаций украинских представителей в Вашингтоне Киев в итоге согласился.
Это свидетельствует о двух вещах: во-первых, несмотря на всю публичную напряженность, по-видимому, функционирующий канал связи между Вашингтоном и Москвой все еще существует. Во-вторых, Трамп продолжает оказывать значительное влияние на украинское руководство.
Сотрудник СБУ на месте стрельбы в Киеве, архивная фотография
Действительно ли европейцы представляют собой реальное препятствие?
Особенно чувствительной в связке «Украина — Россия» стала роль Европы. В то время как американская политика в отношении Восточной Европы при Трампе, судя по всему, стала осторожнее и все чаще допускает прагматичные решения, многие европейские правительства остаются бескомпромиссными.
Это проявилось, в частности, в резком неприятии идеи Путина привлечь бывшего канцлера Германии Герхарда Шредера в качестве посредника. Глава европейской дипломатии Кая Каллас отвергла это предложение. Для многих европейских политиков Шредер из-за тесных связей с Россией — токсичная фигура. Однако сама дискуссия о посредничестве высвечивает проблему глубже: Европейский союз — в отличие от США — до сих пор почти не выработал самостоятельной дипломатической стратегии в отношениях с Кремлем.
Вместо этого во многих странах преобладает опасение, что преждевременный компромисс может выглядеть как победа России. Особенно Польша и страны Балтии предупреждают: нельзя фактически признавать территориальные приобретения Москвы. Премьер-министр Польши Дональд Туск недавно даже заявил, что краткосрочное прекращение огня не требуется. Министр обороны Германии Борис Писториус из СДПГ неоднократно говорил о конфликте, который может вспыхнуть в ближайшие годы. Поэтому критики за пределами Запада все чаще обвиняют ЕС в препятствовании, а не в содействии выработке политического решения.
Впрочем, было бы слишком упрощенно возложить ответственность только на Европу. Киев тоже по-прежнему категорически отвергает ключевые российские требования — прежде всего вывод войск из Донбасса и постоянный отказ от перспективы вступления в НАТО.
Сейчас многие сигналы скорее указывают на возможное промежуточное решение, чем на подлинный мир: ограниченные режимы прекращения огня, обмены пленными, непрямые контакты, тактическое снижение напряженности. А вот всеобъемлющее мирное соглашение по-прежнему выглядит далекой перспективой.
Потому что ни Россия, ни Украина пока не отказались от своих базовых целей. Владимир Путин продолжает настаивать на территориальных уступках и перестройке европейской архитектуры безопасности. Руководство в Киеве, в свою очередь, отказывается принять окончательное разделение страны.