Военный эксперт Дмитрий Корнев объяснил «Фонтанке», почему Усть-Луга оказалась уязвимой, насколько реален сценарий регулярных налётов и что сегодня сильнее всего мешает защите от дронов.
Что мешает защите от дронов
— Дмитрий Николаевич, надо ли Петербургу готовиться к тому, что ежедневные атаки — наша новая реальность, как у Белгорода с Курском?
— Хотелось бы надеяться, что нет. Опасность вырастет, если они будут применять ещё и крылатые ракеты «Фламинго» с обещанной дальностью до трёх тысяч километров, комбинируя их с беспилотниками… ПВО будет заниматься дронами, а «Фламинго» — прорывать оборону. Эти ракеты — очень серьёзное оружие. В Усть-Лугу прилетали беспилотники, которые несут, по информации из открытых источников, 200 кг взрывчатки, а одна «Фламинго» несёт 1000 кг. Это негативный сценарий развития событий.
Позитивный сценарий возможен по аналогии с Москвой. Помните, когда первые удары просачивались, постепенно методом проб и ошибок была выстроена многоэшелонированная система обороны первой столицы. Хотелось бы надеяться, что Министерство обороны уже создает её и вокруг второй.
основатель оборонного исследовательского проекта MilitaryRussia.ru
— Эксперты говорят, что оборону, аналогичную московской, вокруг Петербурга невозможно выстроить: с одной стороны Эстония, с другой — Финский залив.
— Объяснения по поводу нанесения ударов через Финский залив, через восточные страны НАТО — желаемое за действительное. Всё, что прилетело в ваш край, пришло через российские регионы. Если посмотреть на объявления дроновой опасности по российским регионам между Петербургом и Украиной, то получим достоверный маршрут. Когда говорят, что мы не можем защититься, мы словно признаём собственную уязвимость. На самом деле Министерство обороны прекрасно знает, как и какими каналами просачивались дроны, не могут этого не знать.
Надо немедленно проводить работу над ошибками и делать выводы: Москву же мы можем защищать. Значит, здесь надо просто увеличивать количество зенитных комплексов, увеличивать количество систем обнаружения.
— Что сейчас над разными городами, не только над Петербургом, больше всего ограничивает эффективность обороны от дронов?
— Наличие соответствующих зенитных комплексов, наличие боекомплекта к ним и, главное, разведка, то есть обнаружение летательных аппаратов и информирование системы обороны о них и маршрутах их следования.
Основная проблема, к сожалению, всей нашей военной машины — это система информирования о том, что происходит. Понимаете, у нас всюду на линии соприкосновения есть военные. Они сообщают, что дроны прошли на восток. Необходимо совершенствовать существующую систему, в которой эту информацию собирает и анализирует единый информационный центр, чтобы заранее предупреждать о проходе дронов, готовить средства, перемещать мобильные группы воздушной обороны.
С проблемой её несовершенства сталкиваются и дальние регионы, типа Удмуртии или Оренбургской области: не хватает информации о том, что налёт движется в их сторону. Поэтому не все дроны наши системы обороны уничтожают в безопасных местах и мы получаем ущерб от обломков.
Дешёвые БПЛА против дорогой обороны
— Тут надо спросить о том, как меняются задачи классической ПВО с появлением дешёвых дронов? Мы по-прежнему тратим миллионы на то, чтобы сбить пятидесятитысячедолларовый дрон?
— Других вариантов пока нет, кроме, пожалуй, систем типа «Панцирь», модифицированных для борьбы с украинскими дальнобойными беспилотниками малогабаритными ракетами. Они могут поражать дроны артиллерийским огнём. Эти ракеты уже серийно производят, надо увеличивать их выпуск, как и выпуск «Панцирей».
Создаются новые дроны-перехватчики — они проходят опытную эксплуатацию перед развёртыванием серийного производства.
Соотношение между ценой дрона и ценой его перехвата всё-таки уже начинает меняться в сторону удешевления. Но, похоже, в недостаточном объёме, иначе мы бы не видели такого количества ударов.
Работа по всем этим направлениям очень активно ведётся военно-промышленным комплексом по заданиям Министерства обороны. Вопрос — почему они не делали этого пять-шесть-семь лет назад? Ответ — никто даже не думал, что в этом направлении будут развиваться военные действия.
На Западе, кстати, такая же проблема. Они по иранским «Шахедам», которые стоят максимум 40–50 тысяч долларов, стреляют ракетами Patriot по 3 млн каждая. А другие варианты только начинают появляться. У США, например, появилось уже несколько эскадрилий самолётов на Ближнем Востоке со специально разработанными в прошлом году относительно дешёвыми ракетами. Они как-то смогли достаточно быстро наладить их серийное производство. Думаю, в течение 2026 года у них ситуация изменится.
В Польше начали производство дешёвых ракет, разработанных в Эстонии специально для поражения дронов. Их дальность действия всего 3 км, но для уничтожения дрона, который вы видите своими глазами, они подходят.
— Есть ли перспективы получения лазерных установок для борьбы с дронами?
— Это ещё более высокотехнологичные методы поражения дронов, чем вышеназванные, но это дорогие установки, хотя собственно выстрел лазером стоит дёшево.
Думаю, что защита всё-таки должна быть комбинированной: скорострельные артиллерийские установки, ракетные и лазерные установки. Последние хороши как стационарная защита важных объектов, уничтожающая любые дроны. Но если этих объектов у нас сотни, а каждый лазер стоит, допустим, 100 миллионов долларов, то встанет вопрос экономической целесообразности.
— Получается, что сторона, которая штампует БПЛА, будет себя чувствовать в экономическом плане лучше, чем та, что вынуждена постоянно укреплять систему обороны?
Мы либо должны научиться бороться с большим количеством дешёвых БПЛА, либо проблемы будут расти.
Дмитрий Корнев
военный эксперт
— Это так. Учитывая, что у Украины других вариантов нет, в основном она может производить самостоятельно БПЛА. Делать ракеты гораздо тяжелее и гораздо дороже. Соответственно, мы либо должны научиться бороться с большим количеством дешёвых БПЛА, либо проблемы будут расти.
Каким может быть следующий этап противостояния дронов
— Если не удастся подписать мирное соглашение в ближайшее время, как вы себе представляете эволюцию противостояния дронов на следующие три-пять лет?
— Пессимистичный сценарий — ВСУ будут волнами атаковать любые возможные цели для нанесения максимально болезненного удара, имеющего кумулятивный эффект. Например, мы будто не видим результаты поражения НПЗ в европейской части, а в масштабах экономики страны это вызывает серьёзные проблемы.
С опытом противник будет ещё более осознанно наносить удары. А потом переключится на военные цели, дальше — на военно-политические.
— Можно ли ожидать, что наши системы обороны адаптируются до такой степени, что атаки по крупным городам потеряют смысл?
— Это возможный оптимистичный сценарий: мы научимся бороться с дронами, но БПЛА будут подстраиваться и под новые системы обороны. Это непрерывный диалектический процесс, борьба средств обороны и средств нападения. Появился меч — появился щит, появилось копьё — появилась кольчуга и так далее. Так что средства обороны будут совершенствоваться, вслед за ними будет меняться и угроза, искать новые слабые места.
— Какие уроки из истории сейчас кажутся вам самыми подходящими для понимания происходящего?
— Найти исторические аналогии нынешней ситуации сложно. Конфликтов такой интенсивности с 1945 года не было, сравнивать не с чем. Мы вышли за временные рамки Великой Отечественной войны, но по временным рамкам ко Второй мировой ещё есть запас. Применить какой-то опыт из других конфликтов можно лишь по каким-то частям мозаики, в которую складывается военно-политическая ситуация между Россией и Украиной. У нас любят говорить «между Россией и НАТО», но я думаю, всё-таки активные участники — Россия и Украина.
А вот делать выводы из событий этого военного конфликта можем. И уже это способно помочь улучшать наши системы обороны, лучше понимать, куда именно наносить удары, если мы продолжаем боевые действия.
Почему опасно привыкать к налётам
— Как меняется отношение горожан к угрозам с воздуха, когда атаки регулярные, но при этом далеко не всегда разрушения, которые наносятся, видимы?
— Человек так устроен, что он привыкает к вещам, которые не касаются его непосредственно: к шуму от дронов, к стрельбе по ним из комплексов «Панцирь». К тому же нашему человеку свойственна здравая толика цинизма. Люди начинают шутить, снимать видео, фотографировать — относятся к происходящему, как к кино. Не могу сказать, хорошо это или плохо, но к этому ни в коем случае нельзя привыкать.
— Но и циникам надо бы беречь свою жизнь, позаботиться о снижении рисков. Какие меры на стыке военной и гражданской сферы можно было бы применить в новых условиях?
— Во-первых, обязательно должна работать эффективная система оповещения. Но у нас мобильный интернет отключают, и люди не могут ничего узнать. Есть большая вероятность того, что дроны следуют по запрограммированному маршруту, не используя для навигации мобильный интернет. Вышки сотовой связи могут использовать — надо вырубать всю сотовую связь?
Во-вторых, нужны бомбоубежища, точки укрытия — защищённые остановки общественного транспорта, например, нужна культура сохранения жизни гражданского населения, если придется воевать дальше.